***

А, кажется, воздух качнулся тихонько и замер.
В прокуренной комнате стены коричневый бархат
Надели, и солнце дневное стремится глазами
В замочные скважины окон, и осенью пахнет.
В семейных трусах, непонятно, которые сутки,
Лежу я: обложено тело листами-листами
И тонет в подушках дивана. Всё это по сути
Набросок, который картиной когда-нибудь станет.

Небрежный мазок по холсту непричёсанной кистью.
Кто краски мешал? Кто добавил в салатовый уксус?
Попробуйте день на язык. Он и сладкий, и кислый.
Зелёное яблоко радуга этого вкуса.
Короткая тень, не длиннее мизинца ребёнка.
На подоконнике тень от засохшей герани.
Цветы почернели. Застыли, печальные. Бойко
Когда-то они фиолетовым цветом играли.

По сути набросок ещё не картина, но в каждом
Наброске есть что-то от жизни для новой картины:
Подушки дивана, занятное солнце и скважин
Замочных стекло, и герань, и, пожалуй, гардины…
И воздух, который качнулся тихонько и замер.

***

Семь сантиметров снежного покрова.
И дворники в скользящем па шассе
С лопатами вдоль вязкого шоссе
Задвигались эффектом парниковым.

Что улица, что праздничная зала –
Мне всё едино. Ветер в полусне,
Деревья, точно знаки на письме,
И слякоть животворнее бальзама.

***

Сколько тебе осталось? И день за два
Можно считать, если способность к счёту
Преувеличена собственной силой воли
Непонятно откуда взявшейся и, чего там
Говорить, непонятно зачем и кому сдана
Жизнь как начинка к утренним равиоли.

Закуска в постель – завзятая ерунда.
Город в окне и тот на привычку бросить
Пить по утрам больше теперь походит,
Чем обещание вывесить милый постинг
Через недельку где-нибудь и рыдать,
Мол, чрезвычайно пьян, но одет по погоде.

Долог ли путь твой, короток. Ничего.
Не поднимая век, выпиваешь воздух,
Точно коньяк у самого синего морга,
И на неё (на жизнь) лежащую возле,
Даже не смотришь, не наступаешь ногой.
Сколько тебе осталось? Считай немного.

***

На каждый шаг звонят колокола,
И подворотня вымощена снегом.
Куда ни глянь, увесистые серьги
На фонарях, и водка из горла,
И есть во что налить,
Да выпить не с кем.

Куда глаза не смотрят, увлеки.
Я за тобой последую вслепую
На край земли,
В ближайшую пивную,
Куда угодно, но не вопреки –
Благодаря тому, что не ревную.

***

О любви не ведёт разговор,
Не ведёт разговор,
Нежным хрипом ссылаясь
На ветром омытые гланды.

Пахнет йодом она, как сосновый
Предутренний бор,
Как больница, аптека и как
Распустившийся ландыш.

Как настойка из морепродуктов.
…И этот катрен
Был нанизан на рифму,
Что меч на живот самурая.

Сколько глупостей я зарифмую
У милых колен,
То в любви возрождаясь,
То снова в любви умирая?

***

От первого перепутья
До последнего тупика
Иди себе, думки путай,
Об ухабины спотыкай.

Возьми и суму, и посох,
И тебе не подаст лакей.
Белёсая тень повозок,
Проезжающих налегке.

Походка карикатурна,
Оцинкована магистраль.
Иди себе на котурнах,
Босоногим иди, февраль.

***

Надеемся на перемену правил
Сожительства. Уверенная власть.
Я не того дракона обезглавил,
И ты не с тем кощеем повелась.

Минувшее, как сказка, очевидно.
И теремок нам, что элитный дом.
Зима размажет белое повидло
По улицам, которыми пойдём.

Надеемся. Дорога точно ладан.
И кажется, как в сорок сороков,
Молочных рек заветная рулада
Доносится с кисельных берегов.

Ещё одна приснившаяся небыль:
Здесь даже снег щеки не окропит.
Мы нарисуем чувственное небо
И белый храм, и сумрак на крови.

***

Бывает так: многоэтажный дом
Зевнёт, прикрыв ладонью глотки окон,
И точно в пожелтевший водоём,
Заросший стылой тиной и осокой,
Посмотрится в луну, и до забот
На сказку сновидения забьёт.

Бывает так, многоэтажный дом
Становится надгробием чего-то.
Затягивает лунный водоём
Глаза, не хуже чёртова болота.

Дождёшься утра, выйдешь на балкон,
Закуришь сигарету и до гроба
Запомнишь утро, будет нелегко
На сердце от покойного озноба.

Случается не только по ночам
Такая тишина, что режь запястье.
…Взлетит, как птица белая с плеча,
С карниза разговорчивое счастье.

***

Птица, медленно парящая над горизонтом,
Птица, похожая на налитые кровью глаза,
То надменна, как солнце перед восходом,
То пуглива, как солнце уходящее на закат.

Безумная птица, не знающая препятствий,
Мудрая птица, затаившаяся между камней.
Каждый взмах крыла этой птицы явствен,
Даже тот, который не обращён ко мне.

Единственная, окружённая моей заботой,
О которой и петь хочу, и говорить, и писать,
Птица, медленно парящая над горизонтом,
Взволнованная птица, пронзающая небеса.

***

Лишённый детства собственных детей,
Я всё ещё надеюсь встретить старость
Не в местной богадельне, как пристало,
А где-нибудь в борделе между тел
Двух непотребных девок,
Всем на зависть.

Глядишь, надежда совести польстит,
Изменится покрой скупой одежды.
Но сандалет за босу ногу держит
Того, кто пишет этот самый стих,
Кто просто пишет стих,
Как точит стержень.

Надень пиджак за тридцать три рубля
И затяни гофрированный галстук
На белых гландах, и глаза погаснут.
Я задыхаюсь, говорю без бля,
Но я иду ко всем чертям
На кастинг:

Привет, привет! Я поклоняюсь тем,
В которых я, как сумрак, обесточен;
В которых я, как хирургия, точен.
Я редко вижу собственных детей,
И этот стих не больше,
Чем подстрочник.