***

И луна побелела,
И сумрак повис над сторожкой.
Время за полночь.
Но занавеску свечой серебря,
Я уже ни к чему не стремлюсь,
Мне довольно того, что
У меня есть дракоша
Похожий чуть-чуть на тебя.

Его тонкие лапки
Оправлены всё коготками,
Он свиреп и бесстрашен,
В обиду не даст никого.
Я к нему прикоснуться боюсь,
Я большими глотками
Пью дыхание ночи,
Подолгу смотрю на него.

Мы с дракошей давно
Не встречаем закаты, рассветы.
До полудня продремлем
И выйдем, к помину легки.
Там на улице люди косматые
Воют, что вепры,
А в сторожке тепло,
И в буржуйке трещат угольки.

***

Много в тебе от матери, выпита боль с лица,
Брови давно утратили скорбную тень отца.
Голубь ты мой неясный, сын мой, душа моя,
Тонок, что приступ астмы, дорог, что полынья.

Розгами небо высекли так, что луну рябит.
Я без тебя на выселки двинул со всех орбит.
Голубь ты мой неясный, сын мой, душа моя,
Тонок, что приступ астмы, дорог, что полынья.

Не предавался панике, точно во мне гранит.
Даже невидный памятник ставится на крови.
Голубь ты мой неясный, сын мой, душа моя,
Тонок, что приступ астмы, дорог, что полынья.

Не запрокину голову, не пошатнусь ничуть.
Голуби, только голуби ведают, где ночуют.

***

Когда заканчивалось слово,
И мир был мелко разлинован,
И было не на что купить
Полбанки пива разливного,
Он делал в облако кульбит.

Там суеты виолончельней
Казался выходцу из черни
Несмоделированный быт:
Мгновенье в воздухе и череп
Приобретает знатный вид.

Смеялись маленькие дети,
Имел он женщин, а не деньги,
Как есть, душой не покривим.
Так под псалмы кассетной деки
Преображался херувим.

***

Я в абсолютной невесомости
(Не ради смеха и не для)
Живу оторванным от совести
Тебе одной благодаря.

Здесь с наилучшим показателем,
Целенаправленно весьма
Проходит, будто по касательной,
Благодаря тебе весна.

Закат, подстать журналам,
Глянцевый,
Огнеопасный как пластит,
И нет возможности покаяться,
И нет желания простить.

***

Никто не знает где ты, потому
Неведома печаль твоя и радость.
К моей судьбе
Расчётливо приладясь,
Своей – не доверяешь никому.

Твой теремок и низок, и высок,
Невзрачен так,
Что большего не надо.
И тень его былого фальшфасада
Воистину лежит наискосок.

***

Под сырую гармонь незатейливых туч распевался рассвет, голосил без конца то все разом часту, то частушки пошту так, что капало красное солнце с лица. И разнились деревья с холмами слегка содержанием форм, и холодный ручей оживал, и, казалось, что немочь слегла, а не я. Ни сказать, ни подумать точней.
Чуть левее ручья, где тропинка теперь, где трава не растёт, у замшелого пня я срывался, и солнце срывало с петель, я катился, и небо катило в меня. Не поверят, кому рассказать, не прове. Чуть правее ручья рос ореховый нимб. Я прикладывал пальцы к пустой голове, поклоняясь ему, потешаясь над ним.
Кому небыль, что боль головная, кому доверять, а кому опрометчиво льстить, понимаю. Закат под лопаткой кольнул. Это стих, это стих, это ль сти…

***

Ни предрассветных ожиданий,
Ни оголтелых вечеров.
Который год как между нами
Не происходит ничего.

Примерны дни и сны покойны,
Невозмутимо далеки.
Сменились исподволь поклоны
На неуместные кивки.

Не жизнь, а сдобренная догма.
Уже не чувствуя стыда,
Я возвращаюсь ненадолго
И ухожу не навсегда.

***

Представь меня бегущим по волнам,
Где запах моря, как безумье, острый,
Прогорклой пены выцветший волан
Напоминает очертаньем остров.

Где наши взгляды встретиться могли
Однажды – оставалось за немногим,
Где ночь светла, где не бывает мглы,
Поскольку там нет места одиноким.

Где всё, что есть. В молчании верна,
Хотя бы раз искусственно, невольно
Представь меня бегущим по волнам
И обратись в бегущую по волнам.

***

Ты снова ко всему привыкла,
Размерен быт и срок отмерен.
Скрывает невысокий терем
В садах эдемских повилика.

Не открывай глаза, не просто
Смотреть и видеться, о дщери.
Всё, что не терпит обобщений,
Есть первородное сиротство.

И сколько радости не кликай,
Как ни старайся, выйдет боком.
В руках неграмотного бога
И ты, и ты всего лишь книга.

***

Напротив дома не просто церковь,
Но жизнь, которой не будет рядом.
Скупые строки на лист тетрадный
Ложатся ровно, всё ближе к центру.

Мы не венчались, нетрезвый попик
Не пел псалмы нам, не правил жизни.
Во мне на счастье живущий шизик
Был в одночасье с другими пропит.

Казалось, буду слепым и кротким,
Что агнец божий, как солнце бежев.
Ты относилась ко мне небрежно,
А мне хотелось любви и водки.

***

Как ввечеру накладывают грим
На жестяное зеркало придурки,
Мы на себя накладываем руки
И веруем, что сумрак повторим.

Имея жизнь по праву рождества,
Мы по тому же праву всё имеем.
Не говорите: срок иной отмерен,
Что смерть полна иного естества.

Не говорите: полночь невпопад,
И облака взошли на авансцену.
В вину вменяют нам такую цену,
Которая не чувствует преград.

***

Света белого подруги,
Перед обликом Судьи
Не заламывает руки
Вольный пасынок судьбы.

Он грехами преумножен
И скабрезностями сыт,
У него на всё, что можно
Член рогаликом висит.

Не за прошлое в ответе,
Просто вышел – невесом,
Как плясал на вашем свете,
Так попляшет на своём

***

Погода радует, и мысли не гневят,
И солнце мнёт лучами холокоста:
Мне в обществе потерянных ягнят
Не ощущать иного превосходства.

Не чувствовать иную благодать,
Не холить, не лелеять мне иного.
Всё верится, что больше никогда
Не задержусь на облаке терновом.

Ложится день, затянутый в хитин,
За горизонт, но лучика не тушит.
Как хорошо, что я предвосхитил
Спокойствие, врачующее души.