***

Я отменю день города немедля.
Ему нет места в том календаре,
В котором отмечать поднаторел
День первый, день второй и
День последний.

Не громок я, но сам себе истошен:
Снимите флаги, срежьте купола.
В который раз снедает кабала
Нисколько не понятная святошам.

Обозначая день рожденья сына
Днём первым, я, как правило, веду
В родной кабак знакомую одну
И ворожу: люби меня не сильно.

Кому к рассвету, а кому готово
К закату всё. И днесь второго дня
Я весь во снах любимого меня,
И в женщине нетерпящей такого.

В её глазах, в устах её, во чреве
Небрежных снов. Знакомая одна
Ещё не раз напомнит мне, когда
Был первый день, второй и
День дочерний.


***

Она не живёт в другом часовом поясе,
Но иногда приезжает ко мне на поезде,
Проводит беседу, поит меня и кормит,
Да всё норовит меня изменить в корне,

Перелопатить душу, моралью выесть,
А у самой вырез на платье, такой вырез,
А у самой такие мысли, такие, впрочем,
Любит она меня, любит меня, прочит

В мужья себе, заговаривает, не зевает,
Катает на белом трамвае, таком трамвае,
И носит очки, и думает, и не смеётся,
Картавит слегка: Моцарта кличет моцагт,

И ноты читает, и это за честь почитает.
Вроде бы мне на черта она и не чета мне.
Ей бы зависнуть с пивом в ночном клубе,
Но любит она меня, любит меня, любит.


***

Утром включаешь Советское радио,
Куришь, и вертит избитая мысль:
Если друзья тебя больше не радуют,
Радовать их не стремись.

Крутит и вертит она, временами как
Будто не мною, а кем-то другим,
И зависает на связках динамика
Полный стремления Гимн.


***

Долго могла песня моя длиться
Там, на семи холмах,
На ветрах синих,
Если бы я в прежние все тридцать
Не нагулял дочку тебе, сына.

Если бы я в прежние все двадцать
Думал, что есть и ты,
И ещё кто-то
Кроме тебя там, на кругах адских,
Где от любви отрок любой кроток.

Не обратить зрелость уже в детство,
Чтобы могла та песня
Ещё длиться,
Чтобы в мои новые все десять
Не пережить прежние те тридцать.


***

Гоню печаль изысканного блуда,
В чужих просторах сею лебеду.
Я не одну тебя люблю, люблю до
Такого сумасшествия – люблю.

Не думай обо мне ни так, ни эдак.
От ветра толка больше. Налегке
Войди в меня, в заботливые недра,
И проживи, как солнце на реке.

До вечера. Не долго, но красиво.
Пока не тянет сердца разговор,
Пока закат оправдывает с силой
Всё то, что есть уже над головой.

Пусть колесит заиндевевший ветер.
Но, точно пса, приветствуя беду,
Я отмолюсь: любимая, не верь тем,
Кто говорит, что сеет лебеду.


***

В такую ночь оседлый берендей
(Не по меже, а лемехом по коже)
Возделывает почву, но, похоже,
Не верен плуг височной борозде.

И вкривь, и вкось по белое лицо
Располосован мыслями своими.
Они на раз гнезда ему не свили,
Но постарались, вывели птенцов.

И сказка ложь, и присказка, увы.
В такую ночь, нисколько не радея
О сделанном, по праву берендея
Заброшу плуг и стану кочевым.


"Ты только вдоволь завези мне
Песка..."
Амирам Григоров

И только нам не светит чернозём
Какой-нибудь ухоженной могилы,
Печаль свою, не выказав, зальём,
Как заливать веселье не могли бы.

И на черта всё то, что над чертой,
И за чертой, и по черте проходит?
Тебе – луна под вышитой чадрой,
А мне в тумане видится охотник.

Но я готов принять его за жизнь
Идущую с помпезным караваном.
Попробуй-ка, любезно привяжись
К луне своей одетой покрывалом.

Мой милый друг, не стоит ничего,
Перекрещусь, пока не показалось.
И ты молись. Под вышитой чадрой,
Быть может, нынче прячется косая.


"О подвигах, о доблести, о славе..."
Александр Блок

Недолго останется майской жаре,
Глядишь, и февраль с холодами,
И я научусь, не влюбляясь, жалеть,
Дружить, как пристало, домами.

Одними вольготна, другими горда.
Не снять мне озимые будни.
От рыцаря доблесть убудет, когда
От женщины прока не будет.

И ты не далёко, и я – в стороне,
Не так, чтобы с краю без крали,
Но так, чтобы всякие сволочи не
Меня за любовь укоряли.

На солнце блеснёт золотое копьё,
И третий окажется лишним,
И кто-нибудь песню такую споёт,
Которую мы не услышим.

Оплатит иной по горячим счетам.
Февраль, не стремящийся к маю,
Отныне приветствую звоном щита,
И жизнь без любви принимаю.


***

Не столько отбрит,
Сколько выбрит.
Надеюсь, что с этого дня
Приподнятый ворота выверт
Уже не испортит меня.

Надеюсь, осанка не выдаст,
Свинья с потрохами не съест.
Какой-то полжизни на выброс
Пошло, а не на перевес.

Неведома вечность неделям.
Я скромен, поскольку не пьян.
Ко всем потаённым борделям
Расправлена поступь моя.

И небо сквозит по заулкам,
И яблочко с яблонькой врозь.
Ни боли, ни счастья, ни звука.
Что выросло, то не срослось.


***

И пусто, и только раздолью дано
Увлечь ненасытным потоком.
Ни милого друга, ни бабы дрянной
Под так называемым боком.

Намедни развёл и подруг, и мосты,
Друзей озадачил, а впрочем,
Я всем насоветовал тот монастырь,
В который стремился не очень.

Ушёл бы в запой, и в запое ни зги,
От здравого смысла обрезки.
Слыву человеком отчасти мирским,
Отчасти божественно мерзким.


***

Не умер я – и только потому,
Что смерть не стоит ни любви, ни желчи.
С недавних пор, сжимая пятерню,
Увлёкся жизнью, как одной из женщин.

Где ликовало прошлое, теперь –
До чёртиков отъявленных, до колик –
Ликует настоящее. В тебе,
Мой мнимый друг, случается такое?

Становится Немировка острей
И тяжелей махорки лёгкий Winston,
И, кажется, ещё не постарел,
Но к мудрости уже приноровился.


***

На чьём плече уснёт и чьим
Крылом затихнет
Сменивший тысячу личин
Святой Антихрист?

Ложится крест на кутерьму
Банальных логик.
Не замирать, а жить ему,
Казалось, лёгким.

Когда не женщина, не суть
Событий держат,
Его надломленная грудь –
Почти одежда.

Проста и шита ни по ком,
Соски не портят.
Ветрами сточен под окном
Фонарный портик.

Что не предсказывал тебе,
То было в паре:
Мы все уйдём в небытие
За этим Парнем.


***

Смотри сюда, покамест пятаки
Не лягут на опущенные шторки,
Ты будешь неоправданно жестоким
И, в то же время, ласковым таким.

Смотри сюда, почти наверняка
Увидишь, как легко и бескорыстно
Твоих противоречий коромысла
Качаются на шее двойника.

И рядом с ним. Не думай ни о чём.
Ещё одна коса найдёт на камень –
Земли не ощущая под ногами,
Ты музыку почувствуешь плечом.

2006г.